— Не стойте пугалом, садитесь в машину! — властно крикнула она, опустив оконное стекло.

Понятное дело, Моргенштейн не заставил себя долго упрашивать.

— Как Вы здесь оказались? — спросил он, плюхнувшись на переднее сиденье и с видимым облегчением захлопнув дверцу, оставляя снаружи гневные выкрики демонстрантов.

— Стреляли, — улыбнулась адвокат. — На самом деле ожидала чего-то подобного, вот и решила на всякий случай подъехать. Оказалось очень вовремя, правда?

— Да уж, — кивнул головой Моргенштейн.

Почти неслышно шурша хорошо отрегулированным мотором, «десятка» поползла к выезду на улицу.

— Коза крашена! — неистовствовала главная демонстрантка, потрясая кулаками им вслед. — Куда его повезла?! Он же душегуб! Убивец! И тебя, дуру, ночью задушит!

— Ладно тебе, Верка, разошлась! Завали хайло, не пыли, — урезонивал ее старик с плакатом. — Все уже, отработали! Пошли вон лучше за бабками!

— И то правда, — как-то неестественно быстро успокаиваясь, произнесла, вытирая со лба выступивший от натуги пот, женщина. — Пошли.

Перейдя улицу, они остановились возле блестящей лаком спортивной «тойоты». Из машины неспешно выбрался невысокий, смуглолицый кавказец. Остро подбритые усики-стрелочки топорщились над верхней губой.

— Все видел, все слышал! — взмахнул он рукой, останавливая жестом раскрывшую было рот женщину. — Молодцы, все как надо сделали! Вот ваша тысяча, все как обещал!

— Добавить бы надо, Хамид, — задребезжал дискантом старик. — Нас тама народу-то сколько было… Тысячи на всех мало будет…